Наша лагерная эпопея.

Блинова Наталья Юрьевна 18.06.2017

Самый лучший, самый красивый, самый увлекательный Валдайский лагерь "Остров Героев". Восторгу нет предела. Огромная благодарность всем...

Показать полностью
Скрыть текст

Наша лагерная эпопея.

Мы с моим сыном Стёпкой имеем серьёзный «лагерный стаж», за свои десять лет сын успел побывать в пяти самых разнообразных детских лагерях отдыха.

Сколько было ошибок, сколько мы набили шишек, нередко наступая на одни и те же грабли, и уже считали, что отдых в лагере – это вообще не наша тема.

Но испытания оказались не напрасными, потому что всё познаётся в сравнении, и теперь мы точно знаем, куда Степан направит свои кеды будущим летом.

Меньше знаешь – крепче спишь.

В первый раз я отправила Стёпку в летний лагерь по льготной путёвке от муниципалитета, когда ему ещё не исполнилось (страшно сказать!) семи лет, (и куда!) из Москвы в Крым.

После такого заявления трудно поверить в то, что я не «мать-ехидна».

Но если кто помнит дымное московское лето 2010-го, когда все граждане ходили в марлевых «намордниках», а родители всерьёз подумывали приобрести для своих детей поводки, потому что дети, отбежав от них на три метра, тут же растворялись в белом смоге, как кусочки рафинада в молоке, поймёт, почему я отважилась на такую авантюру.

Отправив ребёнка в неведомое, я с трудом дотянула до утра второго дня, когда поезд с детьми из Москвы должен был достигнуть города Севастополя, и принялась названивать в дирекцию лагеря, чтобы убедиться в «целостности сборки» моего сына за время дороги.

Телефон директора был перманентно занят, и дозвониться мне удалось только раз на двадцать пятый.

- Послушайте, мамочка, сколько можно трезвонить?! – озадачила меня телефонная трубка, - я же вам ясно сказала – дайте детям расселиться!

- Но мне вы ещё ничего не говорили, - пробормотала я смущённо.

- Не вам, так другим! Всё звонят и звонят! – сердилась директорская трубка, - Перезвоните после ужина, а лучше – завтра! И остальным передайте!

Но не после ужина, ни завтра, ни послезавтра дозвониться мне так и не удалось. Если телефон был не занят, то трубку снимали и тут же клали обратно.

Четыре дня я пребывала в мучительной неизвестности, кляла себя, что не купила сыну в лагерь мобильный и, на свою беду, отыскала в интернете родительский форум нашего лагеря, где все «остальные» уже активно обсуждали начавшуюся смену.

«Товарищи родители, которые поддерживают связь со своими детьми в лагере, – отчаянно взывала какая-то мамочка, – помогите отыскать мою дочь! Лизонька Калинкина, десять лет, рыженькая с косичками!»

«Люди, кто-нибудь слышал о Ване Агапкине из шестого отряда? Его мобильный не отвечает уже четыре дня! Выехал в лагерь из Москвы второго августа».

«Дорогая мама Лизоньки! Моя дочь нашла вашу девочку. Действительно, рыженькую, но без косичек…»

«Как, уже без косичек?!»

«Не волнуйтесь, может быть это не та Лизонька! Будем продолжать поиски!»

«Ваню Агапкина не нашли. Вы уверены, что отправили его именно в этот лагерь?»

«Ура! Мы нашли вашу Лизоньку, косички на месте, улыбается!»

«Отыскался Ваня! И вместе с ним Серёжа Савельев, если кому надо. Оба в изоляторе –сопли. И уши болят».

На пятый день, я раздобыла на форуме номер мобильного телефона вожатой из Стёпиного отряда и попросила подозвать к трубке моего сына, но не узнала его голоса - кто-то там надрывно поскуливал:

- Мамочка! Забери меня отсюда, пожалуйста!

- Стёпа, это ты?

- Нет! Это – Витя Поляшов! Стёпу я сейчас позову…

- Мама! Это я – Стёпа. Забери меня, пожалыста-а!..

Выводы № 1, 2, 3 (противоречивые)

- ребёнок в лагере непременно должен быть телефонизирован, чтобы родители не сошли с ума от неизвестности;

- ни в коем случае не давайте ребёнку в лагерь телефон, иначе вы сойдёте с ума от всего того, что вам станет известно;

- если ребёнок и должен быть телефонизирован, то в большом количестве, потому что первый телефон он утопит в пруду (море, туалете), второй – сломает (сопрут, потеряет сам), а третий разрядится в первый же день, а вы, так и не дозвонившись ему, всё равно сойдёте с ума.

Мама сдавала в багаж…

Ещё не имея особого опыта сборов ребёнка в лагерь, я умудрилась осчастливить кучу магазинов детской одежды и обуви, где, из-за количества купленных вещей, меня принимали за многодетную мать.

Чемодан ростом со Стёпу и дорожную сумку, длинной с лежащего Стёпу, я набила одеждой так, что в бессильном гневе скрежетали зубчики молний.

Возвращение моего сына из лагеря было впечатляющим. В означенный день и час платформу Курского вокзала заполонили сотни родителей в тревожном ожидании поезда Севастополь-Москва.

Время застыло мучительно, а потом как-то вмиг взорвалось счастливыми криками детей, смехом, звонкими поцелуями.

Стёпка выскочил из вагона в неведомой мне розовой толстовке с цветочками, на одной его ноге была расхристанная сандалия, с другой вечно слетал чёрный резиновый шлёпок явно не Стёпиного размера.

- Ой! – обрадовалась какая-то мамочка, увидев Стёпку, - а вот и Машина кофточка пришла!

И тут началось:

- Товарищи, у кого из детей наши синие шорты?

- Анжела, что это на тебе за гадость? Где твой сарафан?!

- Петенька, откуда у тебя в чемодане чужие вещи?

Бедных детей переодевали прямо не перроне, разноцветные футболки, юбки и брюки, развевались в родительских руках, как флаги, перелетали от одного к другому весёлыми мячиками.

Когда уже дома я раскрыла Стёпин чемодан, то в первый раз в жизни обрадовалась, что лето закончилось – чемодан с летними вещами был практически пуст!

Вывод № 4.

- Чем тяжелее чемодан по дороге в лагерь, тем легче он будет на обратном пути.

Засекреченные объекты.

В следующий раз я оказалась умнее и отправила сына поближе к дому в Подмосковный ДОЛ с минимальным количеством вещей, намериваясь в первый же родительский день привезти ему сменку, а грязное забрать.

В корпус меня запускать отказались, вожатые вынесли пакет с одеждой к проходной. Одежда, действительно, была очень грязная, но опять не Стёпина.

«Мамочка, посмотрите внимательней – это его одежда, - сказали вожатые, - у нас всё под контролем, на каждом этаже имеются свои чемоданные комнаты и все чемоданы подписаны!»

Но я упрямо не признавала принесённые мне вещи и рвалась в «чемоданную», чтобы самолично отыскать пропажу.

Однако вход в корпуса родителям был категорически запрещён.

Ведь детские корпуса – это секретные стратегические объекты и охраняются они не на жизнь, а на смерть. Действовать надо было иначе.

Хитростью и коварством я всё-таки пробралась в запретную зону и поняла, почему меня не пускали в «чемоданную» – вожатые берегли мои нервы, а заодно, и голову.

Рюкзаки и чемоданы в этом небольшом помещении были навалены от пола до потолка, как попало, из распахнутых крышек безвольно свисали жёванные одежды, щедро приправленные пролитыми йогуртами, раскрошенным печеньем и раздавленными конфетами.

Помните картину Брюллова «Последний день Помпеи»? Именно в таких позах, как и несчастные помпейцы, боясь обрушения чемоданов на головы, дети наскоро выуживали первую попавшуюся шмотку, зачастую не свою, и бежали прочь, закусывая по дороге тем, что на неё налипло. Такая вот весёлая лотерея!

Вывод № 5.

- Если снаружи объект засекречен – значит что-то не так внутри.

Таких не берут в космонавты!

После родительского дня из лагеря я уехала не только с отвоёванными у «чемоданной» вещами, но и с самим Стёпой, который вцепился в меня, как детёныш панды, и наотрез отказывался продолжать свой отдых.

Я была удивлена, но дирекция лагеря отнеслась к желанию моего сына с пониманием, нас отпустили из лагеря с явным облегчением и без проволочек.

Потому, что с минуты на минуту должна была приехать проверочная комиссия из Москвы, а мы своим присутствием порочили честное имя лагеря.

Во-первых, дирекции надо было повесить на место водосточную трубу, которая оторвалась от столовой и оставила на Стёпкином животе замысловатый узор, обведенный в медпункте зелёнкой, потому что в лагере лазить и кататься надо в специально отведённых местах! И это правильно.

Во-вторых, надо было в третий раз вкопать в землю качели, которые уже два раза падали, сначала, вместе качающейся на них девочкой, а на следующий день уже со Стёпой, и неслабо тюкнули его по башке, потому, что кататься и лазить всё равно нельзя, даже в специально отведённых местах. А вот это уже было странно.

Но с каждым новым лагерем я убеждалась, что странным оказывается совсем другое.

А именно: странно, что дети непоседливы, чересчур активны, вечно куда-то лезут и балуются, требуют внимания и развлечений, приезжают на море, чтобы в нём купаться и желают это делать не две минуты и не по колено. И вообще – какой может быть футбол, теннис, игры и дискотеки, если дети опасны, как для собственной жизни, так и для жизни и здоровья оздоровительного лагеря?

Таких не берут в космонавты.

В лагерь под Анапу я отправляла сына с большими надеждами.

От обещанных на сайте ежедневных спортивных мероприятий, научных кружков, мастерских и творческих лабораторий разбегались глаза! Мы со Стёпкой радостно повизгивали, воображая себе всю эту весёлую и насыщенную жизнь. Лагерь располагался буквально в часе езды от города, где жила моя кузина, и я решила совместить приятное с полезным - за неделю до окончания смены приехала к ней отдохнуть, а, заодно, навестить сына в лагере.

Но я не нашла его не на спортплощадке, не в мастерских, не в лабораториях. Потому, что «опасных для жизни» детей надо держать под замком. Таких в лагере оказались сразу семеро - пацаны из одного отряда, даже из одной палаты – редкое совпадение неадекватности, очевидно, вирус. Одним из них был и мой сын.

Фактически всю смену «великолепная семёрка» провела под арестом в предбаннике штаба, выходили только для приёмов пищи и на сон. Развлечения у них, правда, тоже были – три с половиной старые советские книжки, пара учебников, стол и подоконник, на котором они и сидели стайкой.

Да, чуть не забыла упомянуть ещё об одном развлечении.

- Мама, я научился делать самолётики, - уныло сообщил мне Стёпка. Весь пол в предбаннике штаба был усеян бумажными самолётиками. Похоже, это и была та самая творческая мастерская, которая заявлялась на сайте.

- Они совершили что-то страшное? – спросила я директора упавшим голосом, - Подожгли столовую? Кого-то покалечили?

- Пока нет, но могут! И опасны они, в первую очередь, для самих себя, - бедный директор промокнул пот на лбу, - а я не хочу из-за них в тюрьме сидеть.

- Поэтому, посадили их, - догадалась я.

- Мы им давали несколько шансов, - горячо убеждал меня директор лагеря, - выпускали к другим детям, но они словно с цепи срывались!

- Так с цепи и срывались, - согласилась я. - А где же ваши знаменитые кружки и секции? Вы бы их лучше чем-нибудь увлекали.

- Так они ничего не хотят! – заверил меня директор.

- Хотим!!! – закричали хором «семеро козлят».

- У меня в лагере восемьсот детей! – Вспылил директор, - Вы хотя бы представляете, что это такое?! За этими никто персонально ходить не будет!

Всё, что я смогла тогда сделать для спокойствия лагеря – это в оставшуюся неделю мотаться на автобусе в Анапу, забирать сына с утра под расписку, персонально мучить его купанием в море, истязать каруселями и аттракционами, заставлять бегать и прыгать сколько ему угодно, пытать киношками, а на ночлег привозить обратно лагерь – оздоравливаться до утра.

Вывод № 6.

- Не всякий оздоровительный лагерь полезен для здоровья.

Не было бы счастья, да несчастье помогло.

На том бы и закончилась наша лагерная эпопея, руки мои опускались, но прошлым летом я сломала ногу.

Выгуливать сына самолично теперь не могла.

Выход оставался один – снова лагерь. Но что это должен быть за лагерь такой, чтобы всем было спокойно и безопасно, придумать я не могла.

И вообще, существуют ли лагерь, подходящий для моего героя?

Стёпка нашёл его сам, подтащил меня к компьютеру и ткнул пальцем в монитор: «Хочу туда!»

«Остров героев» - прочитала я название лагеря. Слово «остров» уже вызвало у меня опасение, но когда я открыла фотографии лагеря, меня и вовсе прошиб холодный пот: дети в комуфляжной форме, в защитных шлемах с пейнтбольными ружьями наперевес, лес, палатки, какие-то скаладромы, верёвочные лазилки и всё это на самом берегу огромного озера.

- С ума сошёл? – ужаснулась я. – Ты утонешь, разобьёшься и тебя пристрелят!

- Мама! – взмолился Стёпка. – Ну, пожалуйста!

Набрав телефонный номер, выложенный на сайте лагеря, я спросила воинственно:

- Вы берёте буйных гиперактивных детей, доставляющим окружающим одни проблемы?

- Именно таких и берём! – жизнерадостно ответил мне голос по телефону.

Та ещё работёнка!

Уже в офисе жизнерадостный человек (кстати, действующий вожатый!) по имени Рафаэль рассказывал нам о приключенческом лагере с азартом, демонстрировал фото и видео прежних смен, и постоянно улыбался.

Многоопытный Стёпа следил за ним, прищурившись, а потом спросил без сантиментов и в лоб:

- А почему вы всё время улыбаетесь?

- У меня хорошее настроение! – ничуть не смутился Рафаэль.

- Что, всегда? – не поверил Стёпка.

- Работа такая! – подмигнул Рафаэль.

«Ох, и змей!» - подумала я.

Быть вожатой в лагере, скажу я вам, та ещё работёнка! Я и сама имела этот «чудесный» опыт в лагере советских времён, который вмещал в себя четырнадцать отрядов по 30 пионеров в каждом.

От сумасшедшего калейдоскопа детских лиц: веснущатых, курносых, частично беззубых, лопоухих, с чёлками, бантиками, вихрами и фингалами, я взрагивала по ночам, нервно хохотала, поскуливала и вечно порывалась за кем-то куда-то бежать, в результате чего, к концу смены у меня наблюдалось нервное истощение и предательски дёргался левый глаз.

Никаких специальных школ по управлению детьми я не проходила и абсолютно не знала – что с ними делать и что НЕ делать, где у них кнопка и о чём они вечно трындят, всегда ожидала от них провокаций, но никогда не была к ним готова.

Уж не знаю, на каких таких специальных допингах и веселящих микстурах сидят вожатые «Острова героев», следила я за ними пристально, беспощадно и ежедневно! Вожатые, практически, круглосуточно, были бодры и неистощимы, а все проблемы разруливали, как нечего делать.

И никаких тебе «арестантских» и «засекреченных объектов», в определённый день в середине смены родители могли приезжать в гости к детям, провести целый день на территории лагеря, участвовать во всех мероприятиях и загорать на берегу озера.

И никаких «чемоданных комнат» - чемоданы детей хранились под их же кроватями и при этом не одной потерянной вещи. Стёпка привёз домой всё, вплоть до носков!

Но это не самое главное…

Эффект присутствия.

А теперь сообщу вам самую потрясающую вещь! Не покидая своей московской квартиры, я присутствовала в лагере ежедневно.

Мне не надо было мучить себя догадками – «что же там происходит?», и не надо было зарываться головой в песок с мыслью: «меньше знаешь - лучше спишь», потому что знание – сила и… большое удовольствие!

Спустя неделю пребывания моего сына в лагере, в гости ко мне нагрянул старый приятель Мишка.

- Ну, ты как? – настороженно спросил меня Мишка. – Сильно скучаешь по Стёпке?

- Скучаю?! – усмехнулась я, - да мы с ним будто и не расставалась! И честно говоря, надоел он мне за эти дни ужасно!

- Что опять случилось? Он что, тебе всё время звонит?

- Ещё бы он мне звонил! Я принципиально не дала ему с собой телефон.

- Вожатые звонят и жалуются?

- Нет. Хуже! У них там, на территории лагеря, стоят две веб-камеры с постоянной трансляцией на сайте всего происходящего. И теперь я каждое утро вскакиваю вместе со всем лагерем ровно в восемь, включаю трансляцию и до боли в роговицах слежу за жизнью Стёпы от зарядки до отбоя. Прямо какая-то зависимость наркотическая! Похлеще любого сериала. Слушай, который час? Бегом к компьютеру, их сейчас на ужин поведут!

Мы наблюдали, как на поляне у походной столовой собираются дети, я пыталась разглядеть среди них Стёпку, но каждый из детей считал своим долгом подойти к веб-камере и помахать в неё ручкой.

- Мальчик, помахал маме и выйди из кадра… - нервничала я, - молодец, молодец, одной ручкой помахал, второй, третьей, а теперь ступай отсюда… да, отойди ты от камеры, пацан!.. наконец-то… Ой, Стёпочка! Здравствуй, мой хороший! Помаши мне ручкой! Умница… помаши другой.. ты мой золотой… ну постой ещё немножко, улыбнись, покажи зубки… ты их хорошо чистишь? А что это за пятно на джинсах? Это дырка что ли?!.. да, что же это такое, девочка, отойди в сторону! Ну, чего ты улыбаешься во весь экран?! Ты мне пятно загораживаешь!

- Интересно, - задумчиво произнёс Мишка, - а что сейчас говорят другие мамы за своими компьютерами?

Но я его не слушала, я уже набирала телефон Стёпиного отряда.

- «Остров героев» - весело прожурчал голосок вожатой.

- Ангелина, позовите мне Стёпу, пожалуйста.

Мы увидели, как к Стёпке подошла молоденькая вожатая и протянула трубку.

- Так, Стёпа, во-первых, здравствуй, - накинулась я на сына, - а во-вторых, что у тебя с джинсами? Ты их носишь уже неделю! Поменяй на другие. И почему ты без панамы? Ты её потерял?

- Всё хорошо, мам! – взмолился Стёпка, - Я побегу!

- Стой! Ты получил моё письмо?

Стёпа выгреб из карманов кучи мятых бумажек и предъявил их камере, послал мне воздушный поцелуй и рванул в столовую.

- Так ты ему ещё и письма туда пишешь? – засмеялся Мишка.

- Да, по интернету. Знаешь, как они любят письма из дома! Вчера, например, я писала ему и плакала…

- Господи. А плакала-то с чего?

- Ну, как же, ведь 22 июня! В лагере был День Памяти и Скорби, звучали военные песни, была «зарница», приходил какой-то дяденька-военный с большой собакой и рассказывал интересные истории о войне, и все слушали, и я слушала, затаив дыхание. Какой хороший лагерь, какой правильный!

Общие воспоминания.

Мой приятель Мишка был совершенно со мной согласен. Почти целый день мы следили за жизнью лагеря и рассматривали кучи фотографий, которые ежедневно выкладывали на страницах сайта.

Пейтнбольные бои оказались вовсе не страшными, а очень даже захватывающими. Верёвочные городки и скаладромы были отличной альтернативой оторванным от столовки трубам и завалившимся качелям.

Я даже не предполагала, что Стёпка умеет ходить на байдарках! А он так лихо управлялся с вёслами, впрочем, как и другие мальчишки и девчонки, в сверкающих на солнце брызгах.

А с каким упоением они купались в озере, играли в футбол и в какие-то неведомые мне игры с громадным мячом, пели и тацевали на сцене и на дискотеке, увлечённо мастерили что-то, клеили, рисовали, делали фенечки из бус, причём даже мальчишки, ставили спектакли в смешных костюмах, отмечали дни рождения с пирогами и всякими вкусностями.

«Я хочу туда! – не выдержал сороколетний Мишка, - как жалко, что в нашем детстве не было таких лагерей!»

Когда Стёпка вернулся из лагеря и принялся взахлёб рассказывать мне все свои приключения, то был немало удивлён, что я знаю в лицо его друзей и вожатых, помню его шалости, о которых он старался умолчать, и горжусь его успехами и победами, которые видела своими глазами.

У нас с ним были общие воспоминания, которые мы частенько и с удовольствием листали, как семейный альбом, зимними уютными вечерами.

Ну, разве это не здорово?

Вывод № 7.

Этот вывод для нас с сыном оказался самым очевидным – мы просто поехали в офис «Острова героев» и купили путёвку на это лето.

Наталия Старых.